March 6th, 2013

ирис

Памяти Адама Стратиевского

Оригинал взят у opera_dracula в Памяти Адама Стратиевского
       "С днем рождения, Адам Соломонович! -С днем рождения и вас, Андрей!" - этим двойным приветствием, как паролем, мы обменивались с ним всякий раз, когда наступал февраль, на протяжении многих лет: даты нашего рождения совпадали, различались только годы.
       Для меня он был, пожалуй, единственным преподавателем, в обществе которого кораблю моей музыкантской любознательности удавалось свободно путешествовать по океану музыки, не садясь на мели сложившихся мнений и не разбиваясь о грозные рифы музыковедческих абстракций. Какой только только музыки мы не переиграли с ним в четыре руки: он, я и нотный текст, ничего между... вот тогда и решай сам, что полнее выражает человеческое бытие - симфония Малера или полонез Огиньского.
       Аудитория музыкального училища им. Н. А. Римского-Корсакова, студенты у рояля. На пюпитре партитура симфонии Моцарта. Адам играет, смешно вибрируя пальцами на длинных нотах (как-никак, бывший альтист). "Если плохо видно, партитуру можете забрать", - говорит он, не прерывая игры, и если, отдавая дань студенческой "вредности", ее таки забрать, ничего не случится - симфония будет доиграна до конца в том же темпе и без помарок...
       "Музыку интересно трогать руками. - А пластинки? - Ну можно, конечно, послушать... для разнообразия". Вот и по сей день у меня такая привычка: сначала сыграть по нотам, а потом, если захочется, еще и послушать.
       Феноменальные природные способности. Мне всегда казалось, что он прямо при рождении получил в подарок билет на свободный вход в музыкальное "зазеркалье" и просто пользовался этим билетом, не придавая особого значения собственной "избранности". Великий педагог? Не знаю, можно ли его так называть: ведь у него не было никакой  продуманной педагогической системы. Скорее, гениальный гид. Уводя нас, учеников, за собой вглубь открытой ему страны, он увлекательно говорил о том, что мы можем увидеть там, внутри - и мы действительно это видели.
       Теперь, по прошествии стольких лет, мне абсолютно понятно, почему, "рассказав" нам всем столько музыки, он почти ничего об этом не написал, ибо: "А вы уверены, Андрей, что книга "Кризис романтической гармонии" повествует о Рихарде Вагнере? Да ничуть! На протяжении пятисот страниц она говорит нам об Эрнсте Курте, и только." Адам был щедр на подобные парадоксы, и его фразы-афоризмы до сих пор живут в речевом обиходе многих его учеников. "Никогда не спрашивайте, зачем композитор сделал то или это. Правильный вопрос - "Что у него получилось?" Или вот еще: "На декларации гениев не стоит обращать внимания!" Все это типичный Стратиевский...
Адам не был педагогом в привычном смысле слова и уроки его не были уроками в традиционном понимании. Не лекции, а увлекательные экскурсии, ведя которые он постоянно импровизировал, сыпал шутками и парадоксами и - внезапно - совершал такие "нырки" вглубь музыки, демонстрировал такой уровень понимания того, как музыка устроена, что иной раз просто дух захватывало. Таким он для меня остался и позже, когда мы общались с ним уже просто по-дружески: манера его рассуждений о музыке осталась прежней, она не зависела от того, кто перед ним - класс студентов или партнер по игре в четыре руки.
       Мне очень грустно. В реальном мире не стало на редкость обаятельного и своеобразного человека. Но я точно знаю, что как только я сяду за рояль, открою партитуру и начну играть - он появится. И так будет всегда.

ирис

Долгое терпение женщины

Жила-была Лиля. И приехала она со своим мужем и маленькими детьми в Израиль. Сходу, чуть ли не в аэропорту, муж заявил ей, что жить с ними не будет, и она стала растить детей одна. Обливаясь горючими слезами, ходила она снимать квартиру, устраиваться на работу, работать. Дети болели, бывший муж не давал ей ничего и сам не работал. .
Лиля нашла работу по специальности, купила квартиру, спустя годы встретила и полюбила порядочного, заботливого мужчину, вышла замуж, дети получили образование и завели семьи, но все это произошло очень постепенно, а тогда дети были маленькие, и ей очень нужна была помощь.
В России у нее осталась мама, которая тоже собиралась репатриироваться, и Лиля ее очень ждала. А мама ждала своего друга. Долгие годы у нее был «бой-френд», который обещал ей развестись с женой, жениться на ней и вместе поехать в Израиль. И она его ждала. Сначала он объяснял ей, что жена не дает ему развода. Потом - что жена больная, и он не может ее бросить. Когда жена умерла, он стал говорить, что давно взрослые дети не согласны на его эмиграцию, но вот-вот он сейчас их уговорит, и они поженятся и поедут.
Иногда мама приезжала в Израиль к внукам, но через месяц снова уезжала к своему любимому.
Наконец, она сообщила Лиле, что ее возлюбленный согласился уехать, оформил документы, и они прибудут в аэропорт такого-то числа.
Лиля испекла пирог и поехала их встречать.
Мама прилетела одна. «А где же Шмулик?» - спросила ее Лиля. «Он отменил билет в последний момент!» - «Как же ты его бросила?» - «А знаешь, мне надоело, я больше не могу». – «Мама, наконец-то! Ведь сколько лет он тебя мурыжил, а ты мучилась и покорно его ждала!»
Все были счастливы и довольны. А теперь я вам скажу, сколько лет было возлюбленному Лилиной мамы на тот момент, когда он отменил свой отъезд.
Нет, не скажу. Отгадайте!