September 20th, 2014

Я у Средиземного моря

Израильское музыковедение о Чайковском

Только что услышала по радио на иврите (радиостанция классической музыки):
Русские композиторы 19 века основывали свою музыку на народных мелодиях, которые никак не могли сочетаться с европейской гармонией и принципами композиции. Поэтому они писали не общепринятые на Западе многочастные симфонии, а симфонические поэмы. Так поступил Чайковский в первых своих симфониях (?). Но уже четвертую он пишет в обычной 4=хчастной форме. Славянская избыточность, преувеличенность чувств была чужда Западу, и музыка Чайковского казалась непонятной. Поэтому в музыковедении 20 века Чайковского считали недоучкой, просто не получившим достаточного профессионального образования. Послушайте 4-ю симфонию Чайковского. Это программная музыка, но ее программа абстрактна. В ней фигурирует тема судьбы, противостоящая человеку.

Просто непонятно, как этого недоучку, музыка которого так непонятна, пригласили открыть вновь построенный Карнеги-Холл (1891).
Я у Средиземного моря

История жизни доктора Якова Кащеневского

В эти дни в Литве проходит конференция, посвященная памяти литовских врачей-евреев. На нее была приглшена израильский детский невропатолог Майя Кащеневская-Шапиро. Она написала воспоминания о своем отце. Написала от руки, и меня попросили напечатать их и немного подредактировать.
Когда я выполнила свою работу, то оказалась потрясена судьбой этого необыкновенного человека. Мне захотелось перевести воспоминания М. Кащеневской на русский язык и вставить в свой журнал, чтобы о его необычной судьбе узнали бы больше людей.
Вслед за воспоминаниями об отце М. Кащеневская-Шапиро написала и воспоминания о своей жизни, также изобилующие многими примечательными моментами. Но это уже совсем другая история.


Я познакомилась со своим отцом в возрасте 5,5 лет, спустя полтора года после окончания Второй мировой войны.
Яков Кащеневский (Jokūbas Kaščenevskis) родился 23 мая 1911 года в небольшом белорусском местечке Лиде, в семье учителей. Когда ему исполнилось 3 года, вся семья переселилась в Литву. Его родители преподавали в Еврейской гимназии Паневежиса иврит и английский язык. Вместе с другими жителями городка еврейской национальности они были расстреляны в августе 1941 года. Каждый год в последнее воскресенье августа отец ездил туда помянуть годовщину гибели своих родителей. Кто-то из нас обязательно ехал вместе с ним.
После окончания Паневежисской гимназии Яков Кащеневский поступил в Каунасский медицинский институт, в 1940 году получил диплом врача и начал работать в Вильнюсской больнице Красного Креста.
Я родилась 11 июня 1941 года. Первое его свидание с новорожденной дочерью произошло на третий день моей жизни и длилось 20 минут. Мама попросила отца достать весы, потому что ей объяснили, что без весов невозможно ухаживать за недоношенным младенцем.
Они оба еще не знали, что эту девочку придется растить без отца, весов и других вещей, действительно необходимых для нормального ухода за младенцем.
В самый первый день войны, 22 июня 1941 года отец дежурил в больнице и вместе со всем персоналом участвовал в эвакуации больных. Сам он эвакуироваться не успел и сразу попал в еврейское гетто Вильнюса, став одним из первых его заключенных. Оттуда начался его мучительный путь по концентрационным лагерям Европы – в Литве, Эстонии, Германии. Десятки раз его вели на расстрел, но ему было суждено выжить.
Collapse )